Живой

Когда искрясь как горы золотые
 Манили воды западных портов
 Сминая воздух конница Батыя
 С землей равняла стены городов.
 Я четко помню стон камней столетних,
 Я помню тучи стрел над головой.
 Я оставлял Рязань в числе последних.
 Я был живой. На зло огню живой!
 Прошло два века, долго ли, аль вскоре —
 Судить не мне. Не мне слагать стихи,
 Но я пришел на Куликово Поле
 Собой пополнив полк левой руки.
 И я рубил, кого, не понимая,
 Мешая кровь, с сухой донской травой
 И устояв пред полчищем Мамая
 Остался, всем смертям на зло — живой!
 Когда эскадра шведская войною
 Входила в устье северной Двины
 Я за царя Петра стоял стеною
 У крепостной Архангельской стены.
 Потом я был во взятом Измаиле
 И сам Суворов мною дорожил.
 Я шел за ним сквозь Альпы ледяные,
 Я замерзал, но все ж остался жив!
 В лесах, под Вязьмой, снежною зимою,
 Денис Давыдов взял меня в отряд.
 Я слыл среди французов сатаною
 И слыл героем средь своих ребят.
 На перевалах грозного Кавказа,
 Где голос эха бьется меж вершин,
 Я попадал в турецкий плен два раза,
 Но убегал и все ж остался жив!
 В бескомпромиссном, страшном сорок первом
 Я в катакомбах гнил возле Керчи.
 Когда у всех вокруг сдавали нервы
 Я все же вырвался в тени ночи.
 А в сорок пятом я входил в Варшаву,
 Неся в ладони пядь родной межи
 Под градом пуль. Приказ: «Назад ни шагу!»
 Я там был ранен, но остался жив!
 Уже потом, в горах, под Кандагаром,
 Я вновь был ранен в левое плечо,
 Но свято верил в то, что всё не даром
 И время в русле правильном течет.
 И мне медалей-орденов не надо,
 Мой подвиг незаметен для страны.
 Привычно гладя дуло автомата
 Я жду начала следущей войны.